Форум кафедры иностранных языков и перевода УрФУ

Обратно на сайт

You are not logged in.

#26 2011-12-21 19:24:48

administrator
Administrator

Re: стилистический анализ

Принято:

Зиновьева
Файзуллина
Aqua-diva
Бесперстова
Д. Кузнецова
Ибрагимова
Nastia_K
Alan_Kay

Offline

 

#27 2011-12-21 19:33:01

Komandirchik
Member

Re: стилистический анализ

Командирчик Дарья

OSCAR WILDE
THE PICTURE OF DORIAN GRAY
The studio was filled with the rich odour of roses, and when the light summer wind stirred amidst the trees of the garden, there came through the open door the heavy scent of the lilac, or the more delicate perfume of the pink-flowering thorn.
From the corner of the divan of Persian saddle-bags on which he was lying, smoking, as was his custom, innumerable cigarettes, Lord Henry Wotton could just catch the gleam of the honey-sweet and honey-coloured blossoms of a laburnum, whose tremulous branches seemed hardly able to bear the burden of a beauty so flamelike as theirs; and now and then the fantastic shadows of birds in flight flitted across the long tussore-silk curtains that were stretched in front of the huge window, producing a kind of momentary Japanese effect, and making him think of those pallid, jade-faced painters of Tokyo who, through the medium of an art that is necessarily immobile, seek to convey the sense of swiftness and motion. The sullen murmur of the bees shouldering their way through the long unmown grass, or circling with monotonous insistence round the dusty gilt horns of the straggling woodbine, seemed to make the stillness more oppressive. The dim roar of London was like the bourdon note of a distant organ.

Густой аромат  роз  наполнял  мастерскую  художника,  а  когда  в  саду поднимался  летний ветерок, он, влетая в открытую дверь, приносил с собой то пьянящий запах сирени, то нежное благоухание алых цветов боярышника.
С покрытого персидскими чепраками дивана, на котором лежал  лорд  Генри Уоттон,  куря,  как  всегда, одну за другой бесчисленные папиросы, был виден только куст ракитника -- его золотые и душистые, как мед, цветы жарко пылали на солнце, а трепещущие ветви,  казалось,  едва  выдерживали  тяжесть  этого сверкающего   великолепия; по временам  на  длинных  шелковых  занавесях громадного окна мелькали причудливые тени пролетавших мимо птиц, создавая на миг подобие японских рисунков, и тогда  лорд  Генри  думал  о  желтолицых художниках далекого Токио, стремившихся передать движение и порыв средствами искусства,   по   природе   своей статичного. Сердитое жужжание  пчел, пробиравшихся в нескошенной  высокой  траве  или  однообразно  и  настойчиво круживших  над осыпанной золотой пылью кудрявой жимолостью, казалось, делало тишину еще более гнетущей. Глухой шум Лондона доносился  сюда,  как  гудение далекого органа.

Для художественных произведений характерно восприятие окружающего, посредством чувств, эмоций. Автор перевоссоздает действительность, при этом он передает и свое понимание мира.
Для художественного стиля характерна эмоциональность, метафоричность и экспрессивность. Автор воздействует на воображение и чувства читателя с помощью сравнений, метафор, эпитетов, олицетворений, гипербол, синонимов и антонимов.
Выбранный мной отрывок относится к художественному стилю, так как он описывает убранство мастерской художника. У читателя создается впечатление будто он сам находится в этой мастерской. Автор так красочно описывает запахи цветов, что, кажется, их можно почувствовать (the heavy scent of the lilac, delicate perfume of the pink-flowering thorn). Отрывок полон метафор (honey-sweet and honey-coloured blossoms of a laburnum, sullen murmur of the bees), сравнений (the dim roar of London was like the bourdon note of a distant organ),олицетворений (rich odour, , jade-faced painters). Перевод данного отрывка также, несомненно, относится к художественному стилю речи. Как и оригинал он полон выразительных средств языка, с помощью в которых автор тщательно и красочно описывает сад, мастерскую художника и его самого  (трепещущие ветви, осыпанная золотой пылью кудрявая жимолость).
И отрывок оригинала и его перевод в полной мере отражают черты художественного стиля. Они также являются стилистически эквивалентными т.к. и перевод и оригинал очень красочно передают благоухание сада и интерьер мастерской. Переводчик очень удачно подобрал эквиваленты на переводящем языке и воссоздал картину происходящего такой какой ее задумал автор (насыщенный аромат роз, сирени и боярышника, прохлада сада, художник, шум города вдалеке). Я считаю, что воображение англоязычного и русскоязычного читателей представят аналогичные картины.

Offline

 

#28 2011-12-21 20:42:38

Yulia G.
Member

Re: стилистический анализ

Jane Austen - Pride and prejudice.

"Ah, you do not know what I suffer."

"But I hope you will get over it, and live to see many young men of four thousand a year come into the neighbourhood."

"It will be no use to us, if twenty such should come, since you will not visit them."

"Depend upon it, my dear, that when there are twenty, I will visit them all.

Mr. Bennet was so odd a mixture of quick parts, sarcastic humour, reserve, and caprice, that the experience of three-and-twenty years had been insufficient to make his wife understand his character. Her mind was less difficult to develop. She was a woman of mean understanding, little information, and uncertain temper. When she was discontented, she fancied herself nervous. The business of her life was to get her daughters married; its solace was visiting and news.

Стилистический анализ текста по И.В. Арнольд:
1) Основная идея отрывка - описание супругов Беннетов, и их особых черт.
2) В тексте идет идет противопоставление мистера Беннета и миссис Беннет, при это используются парралельные описательные конструкции ( Mr. Bennet was so odd a mixture of quick parts, sarcastic humour, reserve, and caprice/ She was a woman of mean understanding, little information, and uncertain temper.)
3) В тексте можно заметить одинаковый процент процент употребления определенного и неопределенного артикля ( по 3 единицы)
4) Прямая речь героев оформлена в соответствии с правилами английского языка.
5) Что касается пунктационных знаков, то в тексте употребляется большое количество запятых, которые отделяют однородные члены предложения, обращения, а также простые предложения в  составе сложного.
6) В начале отрывка предложения короткие, простые что характеризует черты данного семейства ( простота, недалекость миссис Беннет)
Предложения, принадлежащие автору, более развернуты, носят описательный характер, осложнены однородными определениями и придаточными.
7) В тексте встречается знак "точка с запятой", чт не является характерным для данного произведения.

Джейн Остин - Гордость и предубеждение

– Ах, вы себе даже не представляете, как я страдаю.

– Надеюсь, вы все же доживете до того времени, когда в окрестностях появится множество молодых людей с доходом не менее четырех тысяч в год.

– Даже если их будет двадцать, какой в них прок, раз вы все равно отказываетесь к ним ездить?

– Ну, если их будет двадцать, моя дорогая, тогда я, конечно, соберусь да сразу и объеду их всех подряд.

В характере мистера Беннета так затейливо сочетались живость ума и склонность к иронии, замкнутость и взбалмошность, что за двадцать три года совместной жизни жена все еще не сумела к нему приноровиться. Разобраться в ее натуре было намного проще. Она была невежественной женщиной с недостаточной сообразительностью и неустойчивым настроением. Когда она бывала чем-нибудь недовольна, то считала, что у нее не в порядке нервы. Целью ее жизни было выдать дочерей замуж. Единственными ее развлечениями были визиты и новости.

1) В отрывке идет сравнение и противопоставение черт характера  мистера и миссис Беннет. Для описания героев автор использует преимущественно описательные обороты с существительными - живость ума, взбалмошность, с недостаточной сообразительностью и т.д.
2) В тексте присутствует обращение - моя дорогая.
3) Частое использование соединительного союза "и"
4) Диалогическая речь оформлена в соответствии с правилами русского языка.
5) Для характеристики героев автор использует в их речи разговорные слова - какой прок, да и объеду, приноровиться.
6) Предложения в речи героев простые, неполные. Предложения автора, где идет описание супругов, распространенные, осложненные однородными членами(определениями)

Вывод:
Я считаю, что исходя из проведенного анализа, можно сделать вывод о том, что тексты стилистически эквивалентны. При описании супругов Беннет использованы описательные обороты: в англ. варианте - прилагательные, в русском - существительные, но при этом смысл передан полностью. В обоих вариантах используются простые неполные предложения в речи героев и распространенные сложные предложения в описании автора. Прямая речь оформлена по разному, но в сооттветствии с правилами обоих языков. Там где в оригинале используется знак ""точка с запятой", в переводе автор поставил точку, разбив предложение на два простых. В обоих вариантах обращение выделяется запятыми - my dear, моя дорогая.  В целом, очевидно, что оба текста принадлежат к художественному стилю и являются стилистически эквивалентными.

Offline

 

#29 2011-12-21 21:12:53

Dasha_Klukina
Member

Re: стилистический анализ

Клюкина Дарья

Charlotte Bronte: Jane Eyre
Folds of scarlet drapery shut in my view to the right hand; to the left were the clear panes of glass, protecting, but not separating me from the drear November day. At intervals, while turning over the leaves of my book, I studied the aspect of that winter afternoon. Afar, it offered a pale blank of mist and cloud; near a scene of wet lawn and storm-beat shrub, with ceaseless rain sweeping away wildly before a long and lamentable blast.

Тяжелые складки пунцовых драпировок загораживали меня справа; слева оконные стекла защищали от непогоды, хотя и не могли скрыть картину унылого ноябрьского дня. Перевертывая страницы, я время от времени поглядывала в окно, наблюдая, как надвигаются зимние сумерки. Вдали тянулась сплошная завеса туч и тумана; на переднем плане раскинулась лужайка с растрепанными бурей кустами, их непрерывно хлестали потоки дождя, которые гнал перед собой ветер, налетавший сильными порывами и жалобно стенавший.

Язык художественной литературы, несмотря на стилистическую неоднородность, несмотря на то, что в нем ярко проявляется авторская индивидуальность, все же отличается рядом специфических особенностей, позволяющих отграничить художественную речь от любого другого стиля.
В целом, особенности данного отрывка определяются несколькими факторами. Ему присуща широкая метафоричность, образность языковых единиц почти всех уровней, наблюдается использование синонимов, многозначности, разных стилевых пластов лексики. Все средства, в том числе нейтральные, призваны служить в художественном тексте выражению системы образов. В художественном стиле (по сравнению с другими функциональными стилями) существуют свои законы восприятия слова. Значение слова в большей степени определяется целевой установкой автора, жанровыми и композиционными особенностями того художественного произведения, элементом которого является это слово: во-первых, оно в контексте данного литературного произведения может приобретать художественную многозначность, не зафиксированную в словарях, во-вторых, сохраняет свою связь с идейно-эстетической системой этого произведения и оценивается нами как прекрасное или безобразное, возвышенное или низменное, трагическое или комическое.
Оригинал и перевод стилистически эквивалентны и относятся к художественному стилю. Об этом нам говорит следующее:
1.    наблюдается наличие однородных членов предложения;
2.    текст перевода передан очень ярко и выразительно о чем говорит большое количество эпитетов, например: the drear, winter, a pale blank (унылый, зимний, сплошная завеса);
3.    наличие сложных предложений в данном отрывке так же дает нам четкое понимание того, что текст принадлежит именно к художественному стилю.
Из вышеперечисленного, можно сказать с четкой уверенностью, что текст оригинала и перевод принадлежат именно художественному стилю.

Offline

 

#30 2011-12-21 22:19:16

Re: стилистический анализ

Hermann Hesse “Steppenwolf”
Aus einem Tanzlokal, an dem ich vorüber kam, scholl mir, heiß und roh wie der Dampf von rohem Fleisch, eine heftige Jazzmusik entgegen. Ich blieb einen Augenblick stehen; immer hatte diese Art von Musik, so sehr ich sie verabscheute, einen heimlichen Reiz für mich. Jazz war mir zuwider, aber sie war mir zehnmal lieber als alle akademische Musik von heute, sie traf mit ihrer frohen rohen Wildheit auch bei mir tief in die Triebwelt und atmete eine naive redliche Sinnlichkeit.
    Ich stand einen Augenblick schnuppernd, roch an der blutigen grellen Musik, witterte böse und lüstern die Atmosphäre dieser Säle. Die eine Hälfte dieser Musik, die lyrische, war schmalzig, überzuckert und troff von Sentimentalität, die andre Hälfte war wild, launisch und kraftvoll, und doch gingen beide Hälften naiv und friedlich zusammen und gaben ein Ganzes.
Untergangsmusik war es, im Rom der letzten Kaiser mußte es ähnliche Musik gegeben haben.

Герман Гессе “Степной волк”
Когда я проходил мимо какого то ресторана с танцевальной площадкой, меня обдало лихорадочной джазовой музыкой, грубой и жаркой, как пар от сырого мяса. Я на минуту остановился; как ни сторонился я музыки этого рода, она всегда привлекала меня каким то тайным очарованием. Джаз был мне противен, но он был в десять раз милей мне, чем вся нынешняя академическая музыка, своей веселой, грубой дикостью он глубоко задевал и мои инстинкты, он дышал честной, наивной чувственностью.
Минуту я постоял, принюхиваясь к кровавой, пронзительной музыке, злобно и жадно вбирая в себя атмосферу наполненных ею залов. Одна половина этой музыки, лирическая, была слащава, приторна, насквозь сентиментальна, другая половина была неистова, своенравна, энергична, однако обе половины наивно и мирно соединялись и давали в итоге нечто цельное. Это была музыка гибели, подобная музыка существовала, наверно, в Риме времен последних императоров.

Оригинал и перевод данного отрывка являются стилистически эквивалентными, так как перевод (как и оригинал) принадлежит к художественному функциональному стилю.
Лит. худ. стиль отличается от других функциональных стилей функцией эмоционально-образного воздействия на читателя. Художественный текс должен быть образным, что достигается за счет употребления различных средств художественной выразительности (метафоры, сравнения, эпитеты).
В тексте ПЯ сохранена образность, присущая тексту ИЯ, а так же переводчик сохранил все средства художественной выразительности. Например:
В оригинале автор употребляет: сравнение Jazzmusik - wie der Dampf von rohem Fleisch    
Переводчик передает следующим образом:Джазовая музыка сравнивается с паром от  сырого мяса (передано без изменений)
Оригинал: Каскад эпитетов: heiß und roh…eine heftige Jazzmusik (heiß – жаркий, горячий, roh – сырой, грубый, heftig – сильный, резкий)    Перевод: Лихорадочной джазовой музыкой, грубой и жаркой. Во-первых, «roh» передано не более частотным значением «сырой», а «грубый», во избежание возникновения тавтологии с учетом дальнейшего сравнения (с сыром мясом), что позволительно в немецком для усиления, но не желательно в русском. Во-вторых, «heftig» передано не словарным значением, а подобран более экспрессивный контекстуальный  эквивалент «лихорадочный», что является возможным с учётом данного функ. стиля. В-третьих, переводчик два эпитета в переводе делает постпозиционными, чего нет в оригинале, но что так же является элементом экспрессии.
Оригинал: Олицетворение: Jazz…atmete eine naive redliche Sinnlichkeit Перевод: Джаз….дышал честной, наивной чувственностью. Т.е. в переводе олицетворение так же сохранено.
Оригинал: Противопоставление: Jazz war mir zuwider, aber sie war mir zehnmal lieber. Перевод: Джаз был мне противен, но он был в десять раз милей мне.
Оригинал: Употребление экспрессивно-окрашенных слов и слов с возвышенной окраской: schmalzig, überzuckert, wild. Перевод: Слащава, приторна, неистова. К слову «wild» «дикий» переводчик подобрал контекстуальный эквивалент «неистовый» с возвышенной окраской. Так же он усилил экспрессивность, сделав эти слова краткими прилагательными, чего нет в оригинале.
С помощью всех этих средств худ. выразительности мастерски передается как в оригинале, так и в переводе образ джаза, как грубой низкой  музыки, но при этом искренней и веселой, что дает в итоге достаточно сложный, неоднозначный и противоречивый образ.
Переводчик сумел адекватно передать содержание оригинала, при этом в переводе сохранены все средства худ. Выразительности (а некоторые даже усилены), которые использовал Герман Гессе в своем произведении.
Т.е. перевод и оригинал являются стилистически эквивалентными.

Offline

 

#31 2011-12-21 23:17:43

Re: стилистический анализ

TAIRAUQITNA
rednaeroK darnoK lraK :rebahnI
Diese Inschrift stand auf der Glastür eines kleinen Ladens, aber so sah sie natürlich nur aus, wenn man vom Inneren des dämmerigen Raumes durch die Scheibe auf die Straße hinausblickte.
Draußen war ein grauer kalter Novembermorgen, und es regnete in Strömen. Die Tropfen liefen am Glas herunter und über die geschnörkelten Buchstaben. Alles, was man durch die Scheibe sehen konnte, war eine regenfleckige Mauer auf der anderen Straßenseite.
Plötzlich wurde die Tür so heftig aufgerissen, daß eine kleine Traube von Messingglöckchen, die über ihr hing, aufgeregt zu bimmeln begann und sich eine ganze Weile nicht wieder beruhigen konnte.
Der Urheber dieses Tumults war ein kleiner, dicker Junge von vielleicht zehn oder elf Jahren. Das dunkelbraune Haar hing ihm naß ins Gesicht, sein Mantel war vom Regen durchweicht und tropfte, an einem Riemen über der Schulter trug er eine Schulmappe. Er war ein wenig blaß und außer Atem, aber ganz im Gegensatz zu der Eile, die er eben noch gehabt hatte, stand er nun wie angewurzelt in der offenen Tür.

ТСИНИКУБ ИКВАЛ НИЯЗОХ
реднаероК дарноК лраК
Эти непонятные слова можно было прочитать на стеклянной двери маленькой книжной лавочки, но, разумеется, только если смотреть на улицу из глубины полутемного помещения.
В то серое промозглое ноябрьское утро дождь лил как из ведра. Капли сбегали по изгибам букв, по стеклу, и сквозь него ничего не было видно, кроме пятнистой от сырости стены дома на противоположной стороне улицы.
Вдруг кто-то распахнул дверь, да так порывисто, что гроздь медных колокольчиков, висевшая у притолоки, яростно затрезвонила и долго не могла успокоиться.
Переполох этот вызвал маленький толстый мальчик лет десяти или одиннадцати. Мокрая прядь темно-каштановых волос падала ему на глаза, с промокшего насквозь пальто капали капли. На плече у него висела школьная сумка. Мальчик был бледен, дышал прерывисто, и хотя до этой минуты, видно, очень спешил, застыл в дверном проеме, словно прирос к порогу.


Мной был выбран рассказ Михаэля Энде из сборника  «Die unendliche Geschichte».
Внимание привлек заголовок рассказа, и мне стало очень интересно, как решит эту задачу переводчик, и как это будет выглядеть на русском языке. Переводчик использовал такой же приём, что и автор, перевертывая слова в обратном направлении, что не может ни привлечь внимание читателей. Данный отрывок относится к художественному стилю, это можно проследить как по сложному синтаксису (придаточные, сложные союзные и бессоюзные предложения), так и по использованию художественных изобразительных средств (эпитеты, метафоры). В первых абзацах автор создаёт атмосферу происходящего, погружая читателя в мир образов. «В то серое промозглое ноябрьское утро дождь лил как из ведра». Мы видим эмоционально-оценочное описание героев, что свойственно художественному стилю. Имя главного героя Karl Konrad Koreander (3K)-транслитерируется, заключая в себе и визуальную и фонематическую образность. Перевод идиом и устойчивых выражений в большинстве случаев так же осуществляется без особых расхождений с текстом оригинала, например: «застыл в дверном проеме, словно прирос к порогу» - «stand er nun wie angewurzelt in der offenen Tür».
После прочтения рассказа сперва на немецком, а затем на русском языке, могу сказать, что перевод выполнен очень гармонично, передан стиль, время и образное содержание. Данный перевод эквивалентен. Новых смыслов или оттенков передачи содержания не несёт.

Offline

 

#32 2011-12-22 00:56:55

Elena Kochish
Member

Re: стилистический анализ

Guillaume Musso "Seras-tu la?"

Il finit par débarquer sur la plage de sable, entre Marina Green et l’ancient terrain militaire du Crissy Field. La mer était demonteé et les vagues énormes projetaient leur écume sur plusieurs dizaines de mètres. Elliott plissa les yeux : le Golden Gate avait presque disparu, dévoré par la brume et les nuages bas. La plage était déserte, tout entière recouverte d’un épais rideau de pluie. Il s’avança plus avant, en criant à tue-tête :
-    Angie ! Angie !
D’abord, seul le vent lui repondit. Ses yeux s’embuèrent et il se sentit faible et vulnérable, presque à bout de forces.
Puis il la devina, sans trop savoir où elle était, jusqu’à ce qu’il entende :
-    Papa !
Angie courait vers lui, transperçant les barrières eleveés par l’averse.
-    Ne meurs pas ! le supplia-t-elle. Ne meurs pas !
Il la serra tout contre lui et ils restèrent longtemps dans les bras l’un de l’autre, trempés, exténués, brisés par le chagrin et l’émotion.

Наконец Элиот вышел на пляж, где-то между Марина Грин и бывшей военной зоной Крисси-Филд. На него обрушивалась стена дождя. Море разбушевалось, огромные волны разбивались о пляж, так что брызги поднимались на несколько десятков метров. Элиот прищурился: Голден Гейт был почти не виден из-за тумана и низких туч. Пляж был совершенно пуст. Доктор прошел немного вперед, крича во все горло:
- Энжи! Энжи!
Лишь ветер был ему ответом. Глаза его наполнились слезами, и он почувствовал себя слабым, обессиленным и несчастным.
И вдруг Элиот почувствовал, что девушка рядом, хотя все еще не видел ее.
- Папа!
Энжи бежала к нему сквозь пелену дождя.
- Не умирай! – умоляла она. – Не умирай!
Он крепко прижал ее к себе, и они долго стояли так, обнявшись, - мокрые, несчастные, убитые горем и отчаянием.

Оригинал и перевод относятся к художественному стилю, они эквивалентны. Художественный стиль характеризуется образностью, выразительностью, эмоциональностью, авторской индивидуальностью. В художественном тексте всегда присутствуют средства языка, выражающие экспрессию: эпитеты, метафоры, олицетворения и т. д. Таким образом можно сказать что эти тексты эквивалентны потому что все языковые средства которые использовал автор в оригинале были переданы переводчиком. Я выбрала этот отрывок потому что он является очень важным в романе Мюссо, и именно с помощью этого отрывка автор передает горе и отчаянье героев.
Так например фраза "trempés, exténués, brisés par le chagrin et l’émotion" переведено как " мокрые, несчастные, убитые горем и отчаянием". Переводчик сохранил все эпитеты и экспрессию оригинала. "La mer était demonteé et les vagues énormes projetaient leur écume sur plusieurs dizaines de mètres." Эта фраза полна экспрессии на французском языке, переводчик смог передать это на русский:  "Море разбушевалось, огромные волны разбивались о пляж, так что брызги поднимались на несколько десятков метров" В этой фразе есть и эпитет, и олицетворение, которые были переведены. Так как переводчик сумел передать эмоции оригинала, сохранив практически все языковые средства, во-первых можно сделать вывод что оба текста принадлежат художественному стилю, а во-вторых они стилистически эквивалентны, так как при прочтении этих двух отрывков и на русском и на французском у читателя останется одинаковое впечатление.

Offline

 

#33 2011-12-22 01:31:26

Re: стилистический анализ

P. G. Wodehouse "Right-Ho, Jeeves!"


I went to Cannes—leaving Jeeves behind, he having intimated that he did not wish to miss Ascot—round about the beginning of June. With me travelled my Aunt Dahlia and her daughter Angela. Tuppy Glossop, Angela's betrothed, was to have been of the party, but at the last moment couldn't get away. Uncle Tom, Aunt Dahlia's husband, remained at home, because he can't stick the South of France at any price.
      So there you have the layout—Aunt Dahlia, Cousin Angela and self off to Cannes round about the beginning of June.
      All pretty clear so far, what?
      We stayed at Cannes about two months, and except for the fact that Aunt Dahlia lost her shirt at baccarat and Angela nearly got inhaled by a shark while aquaplaning, a pleasant time was had by all.
      On July the twenty-fifth, looking bronzed and fit, I accompanied aunt and child back to London. At seven p.m. on July the twenty-sixth we alighted at Victoria. And at seven-twenty or thereabouts we parted with mutual expressions of esteem—they to shove off in Aunt Dahlia's car to Brinkley Court, her place in Worcestershire, where they were expecting to entertain Tuppy in a day or two; I to go to the flat, drop my luggage, clean up a bit, and put on the soup and fish preparatory to pushing round to the Drones for a bite of dinner.
      And it was while I was at the flat, towelling the torso after a much-needed rinse, that Jeeves, as we chatted of this and that—picking up the threads, as it were—suddenly brought the name of Gussie Fink-Nottle into the conversation.
      As I recall it, the dialogue ran something as follows:
      SELF: Well, Jeeves, here we are, what?
      JEEVES: Yes, sir.
      SELF: I mean to say, home again.
      JEEVES: Precisely, sir.
      SELF: Seems ages since I went away.
      JEEVES: Yes, sir.
      SELF: Have a good time at Ascot?
      JEEVES: Most agreeable, sir.
      SELF: Win anything?
      JEEVES: Quite a satisfactory sum, thank you, sir.
      SELF: Good. Well, Jeeves, what news on the Rialto? Anybody been phoning or calling or anything during my abs.?
      JEEVES: Mr. Fink-Nottle, sir, has been a frequent caller.
      I stared. Indeed, it would not be too much to say that I gaped.
      “Mr. Fink-Nottle?”
      “Yes, sir.”
      “You don't mean Mr. Fink-Nottle?”
      “Yes, sir.”
      “But Mr. Fink-Nottle's not in London?”
      “Yes, sir.”
      “Well, I'm blowed.”
      And I'll tell you why I was blowed. I found it scarcely possible to give credence to his statement. This Fink-Nottle, you see, was one of those freaks you come across from time to time during life's journey who can't stand London. He lived year in and year out, covered with moss, in a remote village down in Lincolnshire, never coming up even for the Eton and Harrow match. And when I asked him once if he didn't find the time hang a bit heavy on his hands, he said, no, because he had a pond in his garden and studied the habits of newts.
      I couldn't imagine what could have brought the chap up to the great city. I would have been prepared to bet that as long as the supply of newts didn't give out, nothing could have shifted him from that village of his.
      “Are you sure?”
      “Yes, sir.”
      “You got the name correctly? Fink-Nottle?”
      “Yes, sir.”
      “Well, it's the most extraordinary thing. It must be five years since he was in London. He makes no secret of the fact that the place gives him the pip. Until now, he has always stayed glued to the country, completely surrounded by newts.”
      “Sir?”
      “Newts, Jeeves. Mr. Fink-Nottle has a strong newt complex. You must have heard of newts. Those little sort of lizard things that charge about in ponds.”
      “Oh, yes, sir. The aquatic members of the family Salamandridae which constitute the genus Molge.”
      “That's right. Well, Gussie has always been a slave to them. He used to keep them at school.”
      “I believe young gentlemen frequently do, sir.”
      “He kept them in his study in a kind of glass-tank arrangement, and pretty niffy the whole thing was, I recall. I suppose one ought to have been able to see what the end would be even then, but you know what boys are. Careless, heedless, busy about our own affairs, we scarcely gave this kink in Gussie's character a thought. We may have exchanged an occasional remark about it taking all sorts to make a world, but nothing more. You can guess the sequel. The trouble spread,”
      “Indeed, sir?”
      “Absolutely, Jeeves. The craving grew upon him. The newts got him. Arrived at man's estate, he retired to the depths of the country and gave his life up to these dumb chums. I suppose he used to tell himself that he could take them or leave them alone, and then found—too late—that he couldn't.”
      “It is often the way, sir.”
      “Too true, Jeeves. At any rate, for the last five years he has been living at this place of his down in Lincolnshire, as confirmed a species-shunning hermit as ever put fresh water in the tank every second day and refused to see a soul. That's why I was so amazed when you told me he had suddenly risen to the surface like this. I still can't believe it. I am inclined to think that there must be some mistake, and that this bird who has been calling here is some different variety of Fink-Nottle. The chap I know wears horn-rimmed spectacles and has a face like a fish. How does that check up with your data?”
      “The gentleman who came to the flat wore horn-rimmed spectacles, sir.”
      “And looked like something on a slab?”
      “Possibly there was a certain suggestion of the piscine, sir.”
      “Then it must be Gussie, I suppose. But what on earth can have brought him up to London?”
      “I am in a position to explain that, sir. Mr. Fink-Nottle confided to me his motive in visiting the metropolis. He came because the young lady is here.”
      “Young lady?”
      “Yes, sir.”
      “You don't mean he's in love?”
      “Yes, sir.”
      “Well, I'm dashed. I'm really dashed. I positively am dashed, Jeeves.”
      And I was too. I mean to say, a joke's a joke, but there are limits.

П. Г. Вудхауз "Ваша взяла, Дживс!"


Это завязка: в начале июня мы отбываем в Канны в следующем составе — тетушка Далия, кузина Анджела и ваш покорный слуга.
      Вроде бы пока все ясно, правда?
      Мы пробыли на Ривьере около двух месяцев, и, если не считать того, что тетушка Далия в пух и прах проигралась в баккара, а кузину Анджелу — она каталась на акваплане — едва не проглотила акула, можно сказать, прекрасно провели время.
      Двадцать пятого июля, полный сил и бронзовый от загара, в обществе тети Далии и ее чада я отправился в Лондон. Двадцать шестого в семь вечера мы вышли из поезда на вокзале «Виктория». А примерно в семь двадцать обменялись любезностями и распрощались — они уселись в автомобиль и укатили в Бринкли-Корт, тетушкино Вустерширское поместье, куда через день-другой должен был явиться Таппи, а я поехал к себе оставить багаж, привести себя в порядок, переодеться к обеду и ринуться в «Трутни».
      Когда я промокал торс полотенцем после столь необходимого и обязательного омовения и болтал о том о сем с Дживсом, вновь входя в привычный крут столичных новостей, в разговоре вдруг всплыло имя Гасси Финк-Ноттла.
      Если память мне не изменяет, у нас состоялся приблизительно такой диалог.
      Я: Ну, такие вот дела, Дживс.
      Дживс: Да, сэр.
      Я: В том смысле, что наконец-то я дома.
      Дживс: Безусловно, сэр.
      Я: Кажется, сто лет прошло.
      Дживс: Да, сэр.
      Я: Приятно провели время в Аскоте?
      Дживс: В высшей степени приятно, сэр.
      Я: Что-нибудь выиграли?
      Дживс: Вполне удовлетворительную сумму, благодарю вас, сэр.
      Я: Рад за вас. Ну, Дживс, что новенького? Кто-нибудь мне звонил? Или, может, заходил?
      Дживс: Довольно часто заходил мистер Финк-Ноттл, сэр.
      Я вытаращил глаза. Не будет преувеличением сказать, что я даже разинул рот.
      — Мистер Финк-Ноттл?
      — Да, сэр.
      — Вы имеете в виду мистера Финк-Ноттла?
      — Да, сэр.
      — Разве мистер Финк-Ноттл в Лондоне?
      — Да, сэр.
      — Провалиться мне на этом месте!
      Сейчас объясню, почему я так удивился. Вообще-то я просто ушам своим не верил. Видите ли, Финк-Ноттл — один из тех чудаков, кто не выносит Лондона, подобные экземпляры нет-нет да и попадаются вам на жизненном пути. Если Финк-Ноттл проводит в Лондоне год, то потом на год забирается в глушь, в свое имение где-то в Линкольншире, обрастает мхом и не является даже на традиционные спортивные соревнования между Итоном и Хэрроу. Однажды я его спросил, не тоскливо ли ему в этакой-то глуши, а он говорит, ничуть, ведь у меня в саду есть пруд, я наблюдаю за тритонами и изучаю их повадки.
      Я не представлял себе, чего ради Гасси вдруг прикатил в Лондон. Готов был поспорить, что, пока тритоны у него в пруду не вымрут все до последнего, никакая сила не заставит его покинуть милый его сердцу медвежий угол.
      — Дживс, вы уверены?
      — Да, сэр.
      — Может быть, вы что-то перепутали? Точно Финк-Ноттл?
      — Да, сэр.
      — Совершенно невероятный случай! Ведь он уже лет пять не был в Лондоне. Как известно, здесь он не в своей тарелке. Все время торчит у себя в деревне в обществе тритонов.
      — Прошу прощения, сэр?
      — Да, представьте себе, Дживс, именно тритонов. Видите ли, мистер Финк-Ноттл помешан на тритонах. Вы, должно быть, слышали о тритонах. Это такие маленькие ящерицы, они водятся в прудах.
      — Как же, как же, сэр. Водоплавающая разновидность семейства саламандровых, биологический подвид Molde.
      — Вот именно. Понимаете, Гасси с детства души в них не чает. Он и в школе всегда с ними возился.
      — Думаю, среди юных джентльменов, сэр, подобные увлечения не редкость.
      — Он держал их у себя в комнате в большой стеклянной банке. Довольно противное зрелище. Уже тогда было ясно, чем все это кончится, но вы ведь знаете, Дживс, что такое мальчишки. В голове ветер, на все плевать, заняты только собой. Мы и значения не придавали тихому помешательству Гасси. Так, иногда, кто-нибудь походя бросит, что на свете еще и не такое увидишь, вот и все. Можете себе представить последствия. Дурь все больше и больше захватывала Гасси.
      — В самом деле, сэр?
      — Увы, Дживс. Он совсем спятил. Им овладела тритономания. А когда стал взрослым, забился в глушь и посвятил жизнь этим дурацким тварям. Наверное, поначалу думал, что, если захочет, может в любую минуту их бросить. Но не тут-то было — слишком поздно.
      — Явление довольно распространенное, сэр.
      — Совершенно верно, Дживс. Словом, последние пять лет он безвылазно живет в своем Линкольнширском поместье, отшельник отшельником, людей избегает, через день меняет воду своим тритонам и видеть никого не желает. Вот почему я так удивился, когда услышал от вас, что Гасси вдруг всплыл на поверхность. Просто не верится. Может быть, все-таки вышла ошибка, может быть, приходил какой-то другой Финк-Ноттл? Гасси носит очки в роговой оправе, лицо, как у рыбины. Ну что, сходится?
      — Джентльмен, который сюда приходил, носит очки в роговой оправе, сэр.
      — И похож на экспонат рыбного прилавка?
      — Кажется, в его лице действительно можно усмотреть нечто рыбье, сэр.
      — Значит, это Гасси. Но, черт побери, чего ради его занесло в Лондон?
      — Вероятно, я мог бы объяснить, сэр. Мистер Финк-Ноттл посвятил меня в причины, побудившие его посетить столицу. Он приехал сюда из-за молодой леди.
      — Из-за молодой леди?
      — Да, сэр.
      — Уж не думаете ли вы, что он влюбился?
      — Да, сэр.
      — Ну, знаете, Дживс, это уж слишком. Чтобы я такому поверил? Да никогда.
      Я и в самом деле был ошарашен. То есть шутки шутками, но надо и честь знать!

Вывод: На мой взгляд, данный перевод, выполненный И. Шевченко, является стилистически эквивалентным оригиналу. В пользу этого говорит то, что, во-первых, перевод выполнен профессиональным переводчиком, а во-вторых - этот перевод издается уже около 10 лет.
Теперь анализ.
self off достаточно сложно передать буквально на русский, получается что-то вроде "я сам, собственной персоной", однако переводчик очень точно переводит это как "ваш покорный слуга". Учитывая то, что рассказ невероятно юмористический, данное выражение здесь приходится как нельзя кстати.
Aunt Dahlia lost her shirt at baccarat - тетушка Далия в пух и прах проигралась в баккара. Образное выражение (а может, и нет) "lost her shirt" передано русской идиомой "проиграться в пух и прах", стилистика и юмористичность ситуации сохранены.
SELF: Well, Jeeves, here we are, what? - Ну, такие вот дела, Дживс.
JEEVES: Yes, sir. - Да, сэр.
SELF: I mean to say, home again. - В том смысле, что наконец-то я дома.
JEEVES: Precisely, sir. - Безусловно, сэр.
SELF: Seems ages since I went away. - Кажется, сто лет прошло.
JEEVES: Yes, sir. - Да, сэр.
SELF: Have a good time at Ascot? - Приятно провели время в Аскоте?
JEEVES: Most agreeable, sir. - В высшей степени приятно, сэр.
SELF: Win anything? - Что-нибудь выиграли?
JEEVES: Quite a satisfactory sum, thank you, sir. - Вполне удовлетворительную сумму, благодарю вас, сэр.
SELF: Good. Well, Jeeves, what news on the Rialto? Anybody been phoning or calling or anything during my abs.? - Рад за вас. Ну, Дживс, что новенького? Кто-нибудь мне звонил? Или, может, заходил?
JEEVES: Mr. Fink-Nottle, sir, has been a frequent caller. - Довольно часто заходил мистер Финк-Ноттл, сэр.
В данном диалоге очень точно и качественно передана устная речь Вустера (просторечия "такие вот дела", "сто лет прошло", измененный порядок слов) и сухие, отрывистые ответы Дживса.

На основании этих примеров можно с уверенностью говорить, что перевод стилистически эквивалентен оригиналу.

Offline

 

#34 2011-12-22 02:06:03

Re: стилистический анализ

Зарубина Анна

O. Henry "Heart of the West"


"If a man marries a queen, it oughtn't to make him a two-spot," declared Webb, epitomising his grievances.
      "Sure not," said Baldy, sympathetic, still thirsty, and genuinely solicitous concerning the relative value of the cards. "By rights you're a king. If I was you, I'd call for a new deal. The cards have been stacked on you--I'll tell you what you are, Webb Yeager."
      "What?" asked Webb, with a hopeful look in his pale-blue eyes.
      "You're a prince-consort."
      "Go easy," said Webb. "I never blackguarded you none."
      "It's a title," explained Baldy, "up among the picture-cards; but it don't take no tricks. I'll tell you, Webb. It's a brand they're got for certain animals in Europe. Say that you or me or one of them Dutch dukes marries in a royal family. Well, by and by our wife gets to be queen. Are we king? Not in a million years. At the coronation ceremonies we march between little casino and the Ninth Grand Custodian of the Royal Hall Bedchamber. The only use we are is to appear in photographs, and accept the responsibility for the heirapparent. That ain't any square deal. Yes, sir, Webb, you're a princeconsort; and if I was you, I'd start a interregnum or a habeus corpus or somethin'; and I'd be king if I had to turn from the bottom of the deck."
      Baldy emptied his glass to the ratification of his Warwick pose.
      "Baldy," said Webb, solemnly, "me and you punched cows in the same outfit for years. We been runnin' on the same range, and ridin' the same trails since we was boys. I wouldn't talk about my family affairs to nobody but you. You was line-rider on the Nopalito Ranch when I married Santa McAllister. I was foreman then; but what am I now? I don't amount to a knot in a stake rope."
      "When old McAllister was the cattle king of West Texas," continued Baldy with Satanic sweetness, "you was some tallow. You had as much to say on the ranch as he did."
      "I did," admitted Webb, "up to the time he found out I was tryin' to get my rope over Santa's head. Then he kept me out on the range as far from the ranch-house as he could. When the old man died they commenced to call Santa the 'cattle queen.' I'm boss of the cattle--that's all. She 'tends to all the business; she handles all the money; I can't sell even a beef-steer to a party of campers, myself. Santa's the 'queen'; and I'm Mr. Nobody."
      "I'd be king if I was you," repeated Baldy Woods, the royalist. "When a man marries a queen he ought to grade up with her--on the hoof-dressed--dried--corned--any old way from the chaparral to the packinghouse. Lots of folks thinks it's funny, Webb, that you don't have the say-so on the Nopalito. I ain't reflectin' none on Miz Yeager--she's the finest little lady between the Rio Grande and next Christmas--but a man ought to be boss of his own camp."
      The smooth, brown face of Yeager lengthened to a mask of wounded melancholy. With that expression, and his rumpled yellow hair and guileless blue eyes, he might have been likened to a schoolboy whose leadership had been usurped by a youngster of superior strength. But his active and sinewy seventy-two inches, and his girded revolvers forbade the comparison.
      "What was that you called me, Baldy?" he asked. "What kind of a concert was it?"
      "A 'consort,'" corrected Baldy--"a 'prince-consort.' It's a kind of short-card pseudonym. You come in sort of between Jack-high and a four-card flush."
      Webb Yeager sighed, and gathered the strap of his Winchester scabbard from the floor.
      "I'm ridin' back to the ranch to-day," he said half-heartedly. "I've got to start a bunch of beeves for San Antone in the morning."
      "I'm your company as far as Dry Lake," announced Baldy. "I've got a round-up camp on the San Marcos cuttin' out two-year-olds."
      The two /companeros/ mounted their ponies and trotted away from the little railroad settlement, where they had foregathered in the thirsty morning.

О. Генри "Сердце запада"

— Когда человек женится на королеве, это не значит, что он должен стать двойкой, — объявил Уэб, подытоживая свои горести.
      — Ну, разумеется, — сказал Бэлди, полный сочувствия, все еще томимый жаждой и искренно увлеченный проблемой сравнительного достоинства игральные карт. — По праву ты король. На твоем месте я потребовал бы пересдачи. Тебе всучили не те карты… Я скажу тебе, кто ты такой, Уэб Игер.
      — Кто? — спросил Уэб, и в его бледно-голубых глазах блеснула надежда.
      — Ты прннц-консорт.
      — Полегче, — сказал Уэб, — я тебя никогда не ругал.
      — Это титул, — объяснил Бэлди, — который в ходу среди карточных чинов; но он не берет-взяток. Пойми, Уэб, это клеймо, которым в Европе отмечают некоторых животных. Представь, что ты, или я, или какой-нибудь голландский герцог женится на персоне королевской фамилии. Ну, со временем наши жены становятся королевами. А мы — королями? Черта с два! На коронации наше место где-то между первым конюхом малых королевских конюшен и девятым великим хранителем королевской опочивальни. От нас только и пользы, что мы снимаемся на фотографиях и несем ответственность за появление наследника. Это игра с подвохом. Да, Уэб, ты принц-консорт. И будь я на твоем месте, я бы устроил междуцарствие, или habeas corpus, или что-нибудь в этом роде. Я стал бы королем, если бы, даже мне пришлось смешать к черту все карты.
      И Бэлди опорожнил стакан в подтверждение своих слов, достойных Варвика, делателя королей.
      — Бэлди, — сказал Уэб торжественно, — мы много лет пасли коров в одном лагере. Еще мальчишками мы бегали по одному и тому же пастбищу и топтали, одни и те же тропинки. Только тебя я посвящаю в свои семейные дела. Ты был просто объездчиком на ранчо Нопалито, когда я женился на Санте Мак-Аллистер. Тогда я был старшим; а что я теперь? Я значу меньше, чем пряжка на уздечке.
      — Когда старик Мак-Аллистер был королем скота в Западном Техасе, — подхватил Бэлди с сатанинский вкрадчивостью, — и ты был козырем. Ты был на ранчо таким же хозяином.
      — Так было, — согласился Уэб, — пока он не догадался, что я пытаюсь заарканить Санту. Тогда он отправил меня на пастбище, как можно дальше от дома. Когда старик умер, Санту стали звать «королевой скота». А я только заведую скотом. Она присматривает за всем делом; она распоряжается всеми деньгами. А я не могу продать даже бычка на обед туристам. Санта — «королева», а я — мистер «Никто».
      — На твоем месте я был бы королем, — повторил закоренелый Монархист Бэлди Вудз. — Когда человек женится на королеве, он должен идти с ней по одной цене в любом виде — соленом и вяленом, у повсюду — от пастбища до прилавка. Многие, Уэб, считают странным, что не тебе принадлежит решающее слово на Нопалито. Я не хочу сказать ничего худого про миссис Игер — она самая замечательная дамочка между Рио Гранде и будущим рождеством, — но мужчина должен быть хозяином в своем доме.
      Бритое смуглое лицо Игера вытянулось в маску уязвленной меланхолии. Выражение его лица, растрепанные желтые волосы и простодушные голубые глаза — все это напоминало школьника, у которого место коновода перехватил кто-то посильнее. Но его энергичная мускулистая семидесятидвухдюймовая фигура и револьверы у пояса не допускали такого сравнения.
      — Как это ты меня назвал, Бэлди? — спросил он. — Что это за концерт такой?
      — «Консорт», — поправил Вэлди, — «принц-консорт». Это псевдоним для неважной карты. Ты по достоинству где-то между козырным валетом и тройкой.
      Уэб Игер вздохнул и поднял с пола ремень от чехла своего винчестера.
      — Я возвращаюсь сегодня на ранчо, — сказал он безучастно. — Утром мне надо отправить гурт быков в Сан-Антонио.
      — До Сухого озера я тебе попутчик, — сообщил Бэлди. — В моем лагере в Сан-Маркос согнали скот и отбирают двухлеток.
      Оба companeros сели на лошадей и зарысили прочь от маленького железнодорожного поселка, где в это утро утоляли жажду.

Вывод: я думаю, что перевод и оригинал стилистически эквивалентны, т.к. в переводе сохранены все коннотации и стилистическая окрашенность речи, присущей героям рассказа и их эпохе (epitomising his grievances - подытоживая свои горести, the cards have been stacked on you - тебе всучили не те карты, Go easy - полегче и т.д.) Также используется экспликация ( Baldy emptied his glass to the ratification of his Warwick pose. -И Бэлди опорожнил стакан в подтверждение своих слов, достойных Варвика, делателя королей.) Образные выражения и сравнения также переданы очень хорошо (I was tryin' to get my rope over Santa's head - я пытаюсь заарканить Санту, he ought to grade up with her--on the hoof-dressed--dried--corned--any old way from the chaparral to the packinghouse - он должен идти с ней по одной цене в любом виде — соленом и вяленом, у повсюду — от пастбища до прилавка, It's a kind of short-card pseudonym - Это псевдоним для неважной карты.)
Исходя из этих примеров, можно сделать вывод, что перевод стилистически эквивалентен оригиналу

Offline

 

#35 2011-12-22 07:17:50

MonaLiza
Member

Re: стилистический анализ

Adam stands on one end of the bramble with his boot and folds the
other end into the fire. He says, “Why do you want to get rid of everything?”
I squash Zoey's dress into a tight ball; it feels small in my fist. I throw
it at the fire and it seems to catch light before it even reaches the flames.
Airborne and still, melting into plastic.
“Dangerous dress,” Adam says, and he looks right at me, as if he
knows something.
All matter is comprised of particles. The more solid something is, the
closer the particles are held together. People are solid, but inside is liquid. I
think perhaps standing too close to a fire can alter the particles of your
body, because I feel strangely dizzy and light. I’m not quite sure what’s
wrong with me – maybe it’s not eating properly – but I seem to not be
grounded inside my body. The garden turns suddenly bright.
Наступив на ветку, Адам ломает ее и бросает в костер. -А почему ты решила все сжечь? -интересуется он.
Я сжимаю платье Зои в комок: оно умещается в кулаке. Я швыряю его в костер, и кажется, будто оно вспыхивает, не долетев до огня. Оно словно зависает в воздухе, переплавившись в пластик. –Опасное платье, -замечает Адам и упирается в меня взглядом, как будто что-то знает.
Материя состоит из частиц. Чем тверже, крепче, прочнее тело, тем меньше расстояние между частицами. Люди крепки, но внутри у них жидкость. Мне кажется, что если стоять очень близко к огню, то частицы, составляющие тело, изменятся: неожиданно я чувствую странную легкость и головокружение. Я толком не понимаю почему - может, слишком мало ем, -но у меня такое ощущение, будто я вылетаю из тела. Сад внезапно заливает свет.
Оба текста принадлежат к художественному стилю. Перевод максимально сохраняет эпитеты и метафоры, данные в оригинале, или заменяет их в соответствии с нормами русского языка. Переводчик также сохраняет настоящее время.
Adam stands on one end of the bramble with his boot and folds the
other end into the fire.
Наступив на ветку, Адам ломает ее и бросает в костер.
В первом предложении переводчик развил и продлил действие, ведь в английском варианте мальчик еще не оторвал ветку и не бросил в костер, а лишь начал ее отламывать.

He says, “Why do you want to get rid of everything?”
-А почему ты решила все сжечь? -интересуется он.
Дословно Адам спрашивает, почему она хочет избавиться от всего. Однако переводчик использует трансформацию, переведя to get rid of в данном контексте как «сжечь все», что звучит в русском языке более непринужденно, ведь это разговор двух соседей.

I squash Zoey's dress into a tight ball; it feels small in my fist.
Я сжимаю платье Зои в комок: оно умещается в кулаке. Я сжимаю платье Зои в комок: оно умещается в кулаке.
Переводчик убирает эпитет tight. Возможно, это сделано потому что когда мы в русском говорим «сжать, скомкать», мы и представляем себе нечто, собранное вместе плотно, в кучу. Он заменяет английскую конструкцию it feels small in my fist  русской грамматической формой, при этом сохранив значение: оно умещается в кулаке. И хотя в переводе нет слов «чувствую, ощущаю» и «маленькое», тем не менее, читателю передается впечатление об этом платье, ведь подразумевается, что оно настолько маленькое, что умещается в руке.

“Dangerous dress,” Adam says, and he looks right at me, as if he
knows something.
–Опасное платье, -замечает Адам и упирается в меня взглядом, как будто что-то знает.
Переводчик оставляет эпитет «опасный», ведь он является здесь ключевым. При этом пояснений не требуется, ведь все помнят, что платье красного цвета и короткое, и всем становится понятно, какого рода «опасность» оно в себе таит.

The more solid something is, the closer the particles are held together.

Чем тверже, крепче, прочнее тело, тем меньше расстояние между частицами.
Эпитет solid в данном случае переведен тремя близкими друг другу в данном случае эпитетами тверже, крепче, прочнее, при этом переводчик использует характерный для художественных произведений прием - градацию.

I feel strangely dizzy and light
я чувствую странную легкость и головокружение.
Переводчик заменяет эпитеты dizzy и light на существительные, чтобы фраза звучала по-русски и не потеряла первоначального значения, ведь если перевести «Я чувствую себя легко», можно подумать, что героиня почувствовала облегчение, а не то, что она сейчас упадет в обморок.

The garden turns suddenly bright.
Сад внезапно заливает свет.
Эпитет bright (имеющий в русском значения яркий; блестящий; светящийся)  находит свое отражение в подходящем по смыслу существительном «свет», при этом сохраняется образность и общее впечатление от того, какие ощущения испытывает девушка.

Offline

 

#36 2011-12-25 19:08:00

administrator
Administrator

Re: стилистический анализ

Принято:

Беляцкая
Жданова
Ибрагимова
Сухов
Шепелева
Командирчик
Файзуллина
Плютто
Гулящева
Дягилева
Зиновьева
Ефимова
Бесперстова
Д. Кузнецова
Черезова
Кочеш
Зарубина
Шапоренко

Offline

 

#37 2011-12-25 19:11:40

administrator
Administrator

Re: стилистический анализ

Еще принято у не опознанного мной Aqua-Diva.
Ау, отзовитесь!

Offline

 

#38 2012-01-08 13:40:28

penkusdui
Member

Re: стилистический анализ

Екатерина Ермохина
На западном фронте без перемен (нем. Im Westen nichts Neues)

Wir liegen neun Kilometer hinter der Front. Gestern wurden
wir abgelost; jetzt haben wir den Magen voll weißer Bohnen
mit Rindfleisch und sind satt und zufrieden. Sogar für abends
hat jeder noch ein Kochgeschirr voll fassen können; dazu gibt
es außerdem doppelte Wurst- und Brotportionen – das schafft.
So ein Fall ist schon lange nicht mehr dagewesen: der Kuchenbulle
mit seinem roten Tomatenkopf bietet das Essen direkt an;
jedem, der vorbeikommt, winkt er mit seinem Löffel zu und
füllt ihm einen kräftigen Schlag ein. Er ist ganz verzweifelt,
weil er nicht weiß, wie er seine Gulaschkanone leerkriegen
soll. Tjaden und Muller haben ein paar Waschschusseln auf
getrieben und sie sich bis zum Rand gestrichen voll geben
lassen, als Reserve. Tjaden macht das aus Freßsucht, Müller
aus Vorsicht. Wo Tjaden es läßt, ist allen ein Rätsel. Er ist und
bleibt ein magerer Hering.


Мы стоим в девяти километрах от передовой. Вчера нас сменили; сейчас наши желудки набиты фасолью с мясом, и все мы ходим сытые и довольные. Даже на ужин каждому досталось по полному котелку; сверх того мы получаем двойную порцию хлеба и колбасы, — словом, живем неплохо. Такого с нами давненько уже не случалось: наш кухонный бог со своей багровой, как помидор, лысиной сам предлагает нам поесть еще; он машет черпаком, зазывая проходящих, и отваливает им здоровенные порции. Он все никак не опорожнит свой «пищемет», и это приводит его в отчаяние. Тьяден и Мюллер раздобыли откуда-то несколько тазов и наполнили их до краев — про запас. Тьяден сделал это из обжорства, Мюллер — из осторожности. Куда девается все, что съедает Тьяден, — для всех нас загадка. Он все равно остается тощим, как селедка.


Для художественного произведения характерны восприятие посредством чувств и перевоссоздание действительности, автор стремится передать прежде всего свой личный опыт, своё понимание или осмысление того или иного явления. Но в художественном тексте мы видим не только мир писателя, но и писателя в этом мире: его предпочтения, осуждения, восхищение, неприятие и тому подобное. С этим связана эмоциональность и экспрессивность, метафоричность, содержательная многоплановость художественного стиля речи.

Произведение Эриха Ремарка «На западном фронте без перемен»  является ярким примером художественного стиля. В оригинале мы можем встретить большое количество изобразительных средств, таких как: эпитеты satt und zufrieden, kräftigen; сравнения roten Tomatenkopf, Gulaschkanone, ein magerer Hering; описания der Kuchenbulle mit seinem roten Tomatenkopf, эмоциональные средства leerkriegen, einfüllt. Автор передает свое понимание сложившейся обстановки, свои эмоции и оценку происходящего.

Вариант перевода, представленный мною, я нахожу абсолютно стилистически эквивалентным отрывку из оригинала. В нем прослеживаются определённые параллели, такие как: эмоциональное воздействие на читателя, которое достигается использованием идентичных изобразительных средств. Это:
- эпитеты (сытые и довольные, по полному, здоровенные порции),
- сравнения (багровая, как помидор; тощий, как селедка); а также:
- передача восхищения (куда девается все, что съедает Тьяден, — для всех нас загадка; такого с нами уже давненько не случалось)
- восприятие обстановки (все мы ходим сытые и довольные; живем неплохо; из обжорства)

Таким образом, можно сделать вывод, что оригинал романа и его перевод на русский язык являются стилистически эквивалентными, то есть перевод также принадлежит к художественному стилю.

Offline

 

#39 2012-01-12 10:38:59

penkusdui
Member

Re: стилистический анализ

Ермохина Екатерина

Wir liegen neun Kilometer hinter der Front. Gestern wurden wir abgelost; jetzt haben wir den Magen voll weißer Bohnen mit Rindfleisch und sind satt und zufrieden. Sogar für abends
hat jeder noch ein Kochgeschirr voll fassen können; dazu gibt es außerdem doppelte Wurst- und Brotportionen – das schafft. So ein Fall ist schon lange nicht mehr dagewesen: der Kuchenbulle mit seinem roten Tomatenkopf bietet das Essen direkt an; jedem, der vorbeikommt, winkt er mit seinem Löffel zu und füllt ihm einen kräftigen Schlag ein. Er ist ganz verzweifelt, weil er nicht weiß, wie er seine Gulaschkanone leerkriegen soll. Tjaden und Muller haben ein paar Waschschusseln auf getrieben und sie sich bis zum Rand gestrichen voll geben lassen, als Reserve. Tjaden macht das aus Freßsucht, Müller aus Vorsicht. Wo Tjaden es läßt, ist allen ein Rätsel. Er ist und bleibt ein magerer Hering.


Мы стоим в девяти километрах от передовой. Вчера нас сменили; сейчас наши желудки набиты фасолью с мясом, и все мы ходим сытые и довольные. Даже на ужин каждому досталось по полному котелку; сверх того мы получаем двойную порцию хлеба и колбасы, — словом, живем неплохо. Такого с нами давненько уже не случалось: наш кухонный бог со своей багровой, как помидор, лысиной сам предлагает нам поесть еще; он машет черпаком, зазывая проходящих, и отваливает им здоровенные порции. Он все никак не опорожнит свой «пищемет», и это приводит его в отчаяние. Тьяден и Мюллер раздобыли откуда-то несколько тазов и наполнили их до краев — про запас. Тьяден сделал это из обжорства, Мюллер — из осторожности. Куда девается все, что съедает Тьяден, — для всех нас загадка. Он все равно остается тощим, как селедка.


Оригинал и перевод данного отрывка являются стилистически эквивалентными, так как перевод (как и оригинал) принадлежит к художественному функциональному стилю. Художественный стиль отличается от других функциональных стилей функцией эмоционально-образного воздействия на читателя. Для художественного произведения характерны восприятие посредством чувств и перевоссоздание действительности, автор стремится передать, прежде всего, свой личный опыт, своё понимание или осмысление того или иного явления. Художественный текс должен быть образным, что достигается за счет употребления различных средств художественной выразительности (метафоры, сравнения, эпитеты).

В тексте ПЯ сохранена образность, присущая тексту ИЯ, а также переводчик сохранил все средства художественной выразительности. Например:
В оригинале автор употребляет сравнения: roten Tomatenkopf, ein magerer Hering   
Переводчик передает следующим образом: багровая, как помидор; тощий, как селедка (передано без изменений).
В оригинале автор употребляет эпитеты: satt und zufrieden, kräftigen («satt» – сытый, «zufrieden» – довольный, «kräftig» – 1) сильный, 2) сытный). Перевод: сытые и довольные; здоровенные. «Satt und zufrieden» переведены дословно, так как другого перевода здесь и быть не может. Но «kräftig» передано не словарным значением, а подобран более экспрессивный контекстуальный  эквивалент «здоровенные» (порции), что является возможным для данного функционального стиля.
В оригинале автор употребляет перифраз: Kuchenbulle. Перевод: кухонный бог. Тем самым автор украшает текст, а переводчик передает это при переводе.
В оригинале автор употребляет употребление экспрессивно-окрашенных слов и слов с возвышенной окраской: füllt, leerkriegen, Gulaschkanone. Перевод: отваливает, опорожнит, «пищемет». К слову «füllt» «наполнять» переводчик подобрал контекстуальный эквивалент «отваливает» с возвышенной окраской, таким же образом было переведено «leerkriegen» «опустошать». Переводчик переводит его как «опорожнять». Все это усиливает экспрессивность текста.

Переводчик сумел адекватно передать содержание оригинала, при этом в переводе сохранены все средства художественной выразительности (некоторые даже усилены). Таким образом, можно сделать вывод, что оригинал романа и его перевод на русский язык являются стилистически эквивалентными, то есть перевод также принадлежит к художественному стилю.

Offline

 

#40 2012-01-24 12:13:32

KatyaE
Member

Re: стилистический анализ

Кузнецова Лена

SEX AND THE CITY
An English journalist came to New York. She was attractive and witty(эпитет), and
right away she hooked up(устойивое выражение) with one of New York's typically eligible(эпитет) bachelors.
Tim was forty-two, an investment banker who made about $5 million a year.
For two weeks, they kissed, held hands—and then on a warm fall(эпитет) day he drove
her to the house he was building in the Hamptons. They looked at the plans
with the architect. "I wanted to tell the architect to fill in the railings on the
second floor, so the children wouldn't fall through," said the journalist. "I
expected Tim was going to ask me to marry him.'' On Sunday night, Tim
dropped her off at her apartment and reminded her that they had dinner plans
for Tuesday. On Tuesday, he called and said he'd have to take a rain check(метафора).
When she hadn't heard from him after two weeks, she called and told him,
"That's an awfully(эпитет) long rain check." He said he would call her later in the week.

Художественный стиль характеризуется образностью и подробным описанием. В данном отрывке мы можем увидеть, что автор очень подробно описывает девушку, что также является свойственным художественному стилю. А чтобы максимально привлечь внимание читателя, автор использует изобразительно – выразительные средства, например, эпитеты. Можно увидеть сложноподчиненные предложения, но они не перегружены информацией и не сложны для понимания, в отличие от научного стиля.

Секс в большом городе.
Жила была  одна английская журналистка.  Как то раз приехала она  в Нью
Йорк. Она была хороша собой, остроумна(эпитет)  и тут  же закрутила роман(уст.выражение) с одним из
самых  завидных(эпитет)  нью  йоркских  холостяков. Тиму  было  сорок  два,  он  был
инвестиционным банкиром и зарабатывал что то около пяти миллионов в год. Две
недели подряд  они  целуются  и  нежно  держатся  за  руки  -  и  вот в один
прекрасный  осенний(эпитет)  день он везет ее в свой  недостроенный дом в  Хэмптоне.
Вместе с архитектором  они склоняются над проектными чертежами. "Я чуть было
не попросила сделать сплошные перила на втором этаже, чтобы дети случайно не
упали,  - рассказывала  потом  журналистка,  -  думала,  он  мне предложение
делает". В воскресенье вечером Тим завозит ее домой и напоминает про ужин во
вторник. Во вторник он звонит  и просит отложить ужин до  другого  раза. Две
недели - ни слуху ни духу. Наконец она звонит ему и интересуется, не слишком
ли  затянулся этот  самый  другой раз. Он обещает  перезвонить.

При стилистическом анализе перевода данного отрывка также были отмечены черты художественного стиля. Употребляя изобразительно-выразительные средства, автор привлекает внимание читателя, и мы представляем описанную картину во всей красе. Можно выделить характерные для художественного стиля эпитеты. НЕТ МЕТАФОРЫ В ПЕРЕВОДЕ.

Если сравнивать текст оригинала и текст перевода, то мне кажется, что текст перевода эмоциональнее и слова, используемые для описания пейзажа и вообще обстановки в целом, наиболее ярко отражают происходящее. Но, несмотря на некоторые различия, оба отрывка отвечают требованиям художественно стиля и в одинаковой мере воздействуют на читателя.

Offline

 

Board footer

Написать администратору
© Copyright 2002–2005 Rickard Andersson